Музей экслибриса - на заглавную, Exlibris Museum

Exlibris - "из книг"

 
Музей экслибриса
О музее


Категории экслибрисов
по автору
по теме

 
 Информация
литература
книжная графика
издательские марки

 

 

А. Сытова

МАЯК БИБЛИОТЕКИ

"Экслибрис! Книжный знак! Маяк библиотеки!
Ты украшение и страж затворниц-книг!"
Это поэтическое определение экслибриса принадлежит исследователю русской литературы П. Н. Беркову. В нем очень метко названы его главные функции - "украшение и страж!" Однако как он выглядит, этот экслибрис, что это такое?
Экслибрис, или книжный знак, - это небольшой ярлычок с рисунком, наклеенный на внутреннюю сторону переплета или обложки, это небольшая художественно выполненная этикетка с именем книговладельца. "Ех libris" в переводе с латинского языка означает - "из книг", дальше следует имя или фамилия человека, которому книга принадлежит. Благодаря этому знаку книга приобретает документ, удостоверяющий ее принадлежность к определенной библиотеке. Книжный знак дает нам возможность узнать, как украшали свои книги философ Бэкон (обладатель одного из первых экслибрисов в Англии), Диккенс, Гюго, Гёте, Тургенев, Лев Толстой и многие другие люди, имена которых вызывают наш живейший интерес. У всех у них был свой книжный знак. Не случайно поэтому книжный знак стал издавна предметом коллекционирования наряду с марками, монетами, открытками. О коллекции книжных знаков, собранной Борисом Афанасьевичем Вилинбаховым, и пойдет речь в нашем очерке.
Вилинбахов был коллекционером по призванию, ибо страсть к собирательству на протяжении всей жизни владела им: в детстве он коллекционировал бабочек, канцелярские перья, затем - марки. На смену филателии пришло увлечение бонистикой: собирал денежные знаки - боны. И, наконец, - книжный знак, который стал для Вилинбахова делом всей жизни, предметом страстного и плодотворного увлечения. Собиранию книжного знака Вилинбахов посвятил около сорока лет своей жизни. В собрании Вилинбахова 35000 книжных знаков. Коллекция имеет восемь разделов:
1) старинные семейные гербы в качестве книжного знака;
2) книжные знаки военных библиотек, воинских частей и т. д.;
3) книжные знаки царской фамилии;
4) книжные знаки, имеющие художественную ценность и выполненные для учреждений;
5) такие же знаки, но для частных лиц;
6) книжные знаки для духовных лиц, учреждений и т. п.;
7) книжные знаки для учебных заведений;
8) разные знаки, включая ярлыки и штемпеля.
По книжным знакам Вилинбахова можно проследить всю историю развития русского экслибриса, начиная с первых гербовых знаков XVIII века и кончая работами современных художников. Снабженное картотеками, подробными описаниями и библиографией, это собрание дает бесценный вспомогательный материал для изучения некоторых вопросов русской культуры и искусства.
Но даже при самом беглом знакомстве с этой коллекцией чувствуешь живейший интерес к экслибрису, испытываешь желание узнать историю его возникновения и развития. И делаются понятными и влюбленность в него Вилинбахова, и все растущий интерес к экслибрису современных художников, коллекционеров, библиофилов и просто людей, умеющих ценить прекрасное.
На самых интересных разделах коллекции Вилинбахова - на старинном гербовом и художественном знаках мы и остановимся.
Когда же появился первый книжный знак? На Западе экслибрис известен с давних пор, он появился в Германии уже в XV веке. Первым гравированным экслибрисом в Европе считается гербовый знак рыцаря Бернгарда фон Рорбаха-1460 год. А в XVI веке над экслибрисом в Германии работают такие прославленные художники, как Альбрехт Дюрер, Лукас Кранах и Гольбейн. Это уже период расцвета книжного знака. В это же время появляется экслибрис во Франции и Англии.
На Руси книжный знак появился гораздо позднее, и предыстория его очень интересна. Во времена средневековья в России единственным способом обозначения принадлежности книги были надписи такого типа: "Сiя книга попа Родioна Сидорова, сына грешного и недостойного" или "Книга Господня, глаголемая Летописец, суздальца Ивана Федорова..."
Одновременно с такими надписями было на Руси и такое специфически русское, национальное явление, как "вкладная запись". Церковь стесняла проявление духовного творчества. Именно поэтому почти до конца XVII века существовало лишь церковное чтение. Светская повесть появилась гораздо позднее. Книги на Руси переписывались от руки - само занятие это почиталось делом богоугодным, на это уходили иногда долгие годы. Книги были редки и дороги, часто они украшались драгоценными камнями, помещались в серебряные оклады и т. д. К книге относились с любовью и уважением. В знак духовной смиренности книги приносились в дар богу. Так возникла потребность в точном обозначении цели, которую преследовал дарящий книгу, например: "За отпущение грехов". Вкладчик подробно указывал свое имя, церковь или монастырь, куда он делал вклад: "Положил сiю книгу глаголемую Апостолъ в домъ Божiй Воскресенiю Христову".
Но такой драгоценный дар, каким была книга, естественно было оградить от похищения. Поэтому часто вкладные записи кончались угрозами: "А кто сiю книгу возмет из дома Божiя, на том будет тягота церковная". Или: "А кто изволит сiю книгу продать, да будет проклят на сем свете и на том..."
Вкладная запись, конечно, не может считаться своеобразной ранней формой книжного знака (хотя бы потому, что она - не знак!), но она, безусловно, являлась его предшественницей, ибо выполняла одну из его основных функций - была "стражем" книги.
Первым же русским экслибрисом, по-видимому, можно считать книжный знак игумена Досифея, основателя библиотеки Соловецкого монастыря. Несколько лет назад этот рисованный от руки знак был обнаружен на одной из рукописей монастыря. Представляет он собою почти замкнутую букву "С", внутри которой вязью написано: "Священоинок Досифей" - имя владельца. Датирован этот знак может быть 1493-1494 годами.
Однако в допетровской Руси не было предпосылок для развития книжного знака. Прежде всего потому, что не было библиотек. Да и грамотных на Руси было мало. Ведь не случайно Стоглавый Собор печально констатировал, что, "если не посвящать безграмотных, то церкви будут без пения, а христиане будут умирать без покаяния".
Книги были редкостью. Собирали их лишь монастыри, и то немногие. Только при Петре I появляются собиратели книг, создаются первые частные библиотеки. И носят они уже не узкоцерковный характер, а светский. Страсть к собирательству, свойственная Петру I и положившая начало многим нашим музеям, и Кунсткамере в том числе, присуща и его сподвижникам: князю Д. М. Голицыну, Я. Брюсу, графу А. А. Матвееву, Роберту Эрскину. Эти первые библиофилы являются и первыми владельцами книжных знаков. И здесь мы впервые сталкиваемся с экслибрисом в одной из важнейших его функций - быть памятником времени, выполняющим в какой-то мере миссию историческую.
Ведь только благодаря книжным знакам удалось проследить судьбу многих частных русских библиотек, выяснить их состав и характер, то есть понять многое в русской культуре XVIII века.
К одному из первых русских книжных знаков может быть отнесен печатный ярлык князя Д. М. Голицына с надписью "Ех Bibliotheka Агсап-Gelina" (название родового имения князя - знаменитого подмосковного села Архангельского). Сподвижник Петра I, блестяще образованный человек, крупный государственный деятель, Голицын собирал свою библиотеку, насчитывающую 6000 томов, руководствуясь определенной программой. В ее состав входили книги на четырех языках по государственному управлению, истории, произведения Макиавелли и итальянского сатирика Бокалини. Вся эта поистине энциклопедическая библиотека, к сожалению, разошлась по разным рукам, после того как уже в царствование Анны Иоанновны князь Голицын был заключен в Шлиссельбургскую крепость за попытку ограничить самодержавие. Книжный знак Голицына очень редок, но в коллекции Вилинбахова он имеется, так же как и два других интереснейших русских экслибриса - Якова Брюса и Роберта Эрскина.
Граф Яков Вилимович Брюс - ученый секретарь Петра I, генерал-фельдмаршал, создатель русской артиллерии и Навигационной школы, был одним из крупнейших библиофилов начала XVIII века. Он собирал книги по математике, истории, философии, медицине, естественным наукам. Более восьмисот названий имела его библиотека.
Яков Брюс - обладатель первого русского геральдического книжного знака. Этот вид экслибриса характерен для XVIII века. Геральдические книжные знаки изображают, как правило, родовой герб владельца, богато украшенный декоративным орнаментом или аллегорическими фигурами. Часто гербовый знак имел девиз - короткую лаконичную фразу, написанную по-латыни. Выполнялись геральдические книжные знаки обычно гравюрой на меди, но имена первых их создателей - художников-граверов не сохранились. Экслибрис Якова Брюса - родовой герб, окруженный Андреевской цепью (Брюс был Андреевским кавалером)-имел девиз "Fuimus" ("Мы были"). Библиотека Я. Брюса после его смерти в 1735 году поступила в Академию наук, где находится и сейчас. И когда берешь в руки книги, отмеченные этим знаком, невольно думаешь о том, что им уже более двухсот лет, и напоминанием об этом звучит девиз "Мы были".
Не менее редким и драгоценным в коллекции Б. А. Вилинбахова является экслибрис Роберта Эрскина, лейб-медика Петра I. Шотландец по происхождению, Эрскин в 1706 году приехал в Россию и превратился в... Петра Арескина. Широко образованный, энергичный человек, Эрскин при поддержке Петра возглавил Аптекарское управление и стал президентом Медицинского факультета. При нем началось коренное преобразование медицинского дела в России. Первый русский бальнеолог, он открыл целебные свойства Охтинских источников (Полюстрово), собирал книги для Императорской библиотеки, заведовал Кунсткамерой. Личная библиотека Эрскина насчитывала 4200 томов и еще при его жизни по указу Петра I была приобретена Академией наук. Экслибрис Эрскина - родовой герб с девизом: "Je pense plus" ("Я больше думаю")-украшает коллекцию Вилинбахова, так же как и такие редкие книжные знаки, как экслибрис князя Рафаила Долгорукова, Бестужева-Рюмина, баронов Строгановых.
Во второй половине XVIII века геральдический книжный знак получает в России большое распространение, ибо это время расцвета книгособирательства. При Екатерине II заграничным фирмам делались огромные заказы на составление частных библиотек. Уже всей Европе были известны великолепные библиотеки А. К. Разумовского, Ф. Г. Головина, Н. П. Румянцева. Просвещенные библиофилы XVIII века видели в своем собирательстве большое патриотическое дело. Например, граф Румянцев завещал свою богатейшую библиотеку по истории России - в ней было 28000 томов и 710 рукописей - "на пользу отечества и благое просвещение".
Как правило, все частные библиотеки XVIII века имели свой книжный знак. Экслибрис Н. П. Румянцева - два льва, поддерживающие щит с гербом владельца. Гербовый знак почти исчерпывающе представлен в собрании Вилинбахова. К этому разделу своей коллекции он относился с особым пристрастием: поиски старинных гербовых знаков необыкновенно увлекательны и, можно сказать, романтичны. Долго и страстно искал Вилинбахов книжный знак Антиоха Кантемира. Его экслибрис чрезвычайно редок. Это подлинная инкунабула русского книжного знака. И объясняется это самой биографией Кантемира, который был одной из ярких фигур XVIII века: поэт, сатирик и баснописец, переводчик Лафонтена, Буало, Горация, Антиох Кантемир, кроме того, был и дипломатом. Долгие годы он провел за границей, вначале - чрезвычайным послом в Англии, затем - во Франции. Живя в Лондоне, Кантемир с увлечением занимался собирательством, причем деятельность его была необычайно разносторонней - он приобретал для библиотеки Академии наук книги, математические и астрономические инструменты, собирал гравированные портреты Петра I. Несколько последних лет жизни Кантемир провел в Париже, где и умер от чахотки в 1744 году. Вся его библиотека и коллекция остались за границей, в Россию попали только считанные единицы книг. Кантемир имел свой экслибрис, и в 1911 году один экземпляр его книжного знака был привезен из-за границы в Россию и попал в коллекцию В. К. Лукомского. Неоднократно он менял своего владельца, а Б. А. Вилинбахов с азартом охотился за ним. Недаром поиски экслибриса А. Кантемира он считал вехой в своем собирательстве. И только в 1956 году путем сложного обмена он получил наконец этот уникальный книжный знак.
Собирание гербовых знаков требует от коллекционера большой эрудиции, определенных исторических знаний. Ведь экслибрис нужно не только найти, зачастую его надо опознать. И как интересен этот процесс опознания: книжный знак неведомой библиотеки узнается путем расшифровки герба, аллегорий, символики. Собиратель проводит настоящее исследование. Эту сторону в собирании экслибрисов особенно высоко ценил Вилинбахов, который предпочел книжный знак всем другим видам собирательства.
Гербовый экслибрис уже в XVIII веке был не только "стражем" книги, он был и ее украшением. Выполнялся он, как правило, резцовой гравюрой: на медную доску наносился рисунок, затем он специальным инструментом, резцом, гравировался, в углубления рисунка набивалась краска, а затем с доски делался отпечаток - оттиск. С одной медной доски художник может сделать несколько тысяч оттисков. Это и давало возможность библиофилу украшать каждую книгу своей библиотеки книжным знаком. Имена художников-граверов не сохранились, хотя многие экслибрисы того времени выполнены на высоком уровне и принадлежат к лучшим образцам гравировального искусства XVIII века.
Ранние русские экслибрисы были, как правило, принадлежностью одних только библиотек знати и больших государственных книгохранилищ. На смену этим пышным, часто замысловатым, но обычно красивым книжным знакам в XIX веке приходят вензеля, монограммы, простые ярлыки и штемпеля. Книжный знак получает распространение среди русской интеллигенции. Книги библиотек А. Н. Островского, Н. И. Гнедича были украшены экслибрисами; книжный знак имел поэт Ф. И. Тютчев; Лев Николаевич Толстой помечал свои книги скромным штемпелем: кольцо с надписью "Библиотека Ясной". Коллекция Вилинбахова дает нам возможность познакомиться и с этими дорогими для нас книжными знаками.
Первые коллекции экслибриса были созданы в конце XIX века. И первыми собирателями экслибрисов были библиофилы Д. Ульянинский, Н. П. Лихачев, В. В. Верещагин, У. Иваск. Но подлинный расцвет экслибриса начинается только в XX веке, и связан он прежде всего с расцветом искусства оформления книги. Художники начала XX века мыслят книгу как единое художественное целое. Они работают над шрифтом, обложкой, иллюстрациями. Это возбуждает живейший интерес к экслибрису: ведь он может быть одним из элементов украшения книги! Книжный знак становится предметом широкого коллекционирования. Его начинают собирать В. Я. Адарюков, В. К. Лукомский, Э. Голлербах, В. С. Савонько - страстные пропагандисты экслибриса. В это же время создаются первые государственные коллекции книжного знака: в Академии художеств, Русском музее, Археологическом институте. Книжные знаки появляются у антикваров, букинистов, на аукционах. К экслибрису обращаются крупнейшие художники - и живописцы, и графики. Врубель, например, выполняет экслибрис для коллекционера и художника И. С. Остроухова. Для него же делает экслибрис Виктор Васнецов. А среди графиков этого времени трудно назвать художника, который бы не пробовал свои силы в экслибрисе. Книжный знак перестает быть безымянным, как в XVIII веке: личность художника, особенность его творческой манеры, его индивидуальный почерк находят отражение в каждой графической миниатюре. Ведь никак, например, не припишешь экслибрис Н. Миронова, выполненный К. Сомовым, М. Добужинскому! В изысканной, несколько манерной фигуре юноши, погруженного в чтение книги, в изящной женской головке, как бы витающей перед ним, - то же настроение, что и в живописных композициях этого талантливого и своеобразного художника. А в книжном знаке петербургского коллекционера Ф. Ф. Нотгафта - с перспективой Невы и силуэтом Петропавловской крепости на фоне неба - мы сразу же узнаем чудесного мастера городского пейзажа, автора превосходных иллюстраций к "Белым ночам" Ф. М. Достоевского - М. В. Добужинского.
Коллекция Б. А. Вилинбахова дает возможность изучить экслибрис начала XX века во всей его полноте и разнообразии. Книжные знаки, созданные крупнейшими мастерами, подобраны монографически, разложены в отдельные папки, их удобно и легко просматривать. И какое это наслаждение - просматривать их! Великолепны книжные знаки, выполненные Д. И. Митрохиным. Простота, изящество и мастерство отличают их. Они превосходны по композиции, глубоки и разнообразны по содержанию. Интересна история одного из ранних, дореволюционных книжных знаков, созданных Митрохиным для библиофила Л. И. Жевержеева. В 1912 году по его заказу Д. И. Митрохин выполнил экслибрис для раздела политических книг. Он изобразил двуглавого орла с короной, рвущего книги и рукописи. Царская цензура запретила печатать этот экслибрис. Тогда Митрохин сделал другой вариант книжного знака: он изобразил книги и рукописи закованными в цепи и запертыми на замок. Аллегория не менее выразительная и смелая. Рядом с политическим экслибрисом в этой коллекции - книжный знак, сделанный Митрохиным для юного собирателя Алеши Бабкина, переносящий нас в волшебный мир сказок, путешествий, приключений, - одним словом, в чудесный мир детства.
Художественный экслибрис (в своих лучших образцах) является и меткой характеристикой владельца - его вкусов, специальности, увлечений; экслибрис может отражать состав библиотеки; ее "аромат", то есть быть носителем большого внутреннего смысла.
Один крупный французский библиофил начала XX века - Бушо полушутя-полусерьезно говорил, например, что по экслибрису он может определить иногда не только характер человека, но даже его внешность! Думается, что этого от экслибриса требовать не обязательно, но что художественный книжный знак своим содержанием, своим рисунком может и должен познакомить с владельцем и его библиотекой - бесспорно. С этой задачей Д. И. Митрохин блестяще справляется в книжном знаке, созданном для художника В. Д. Замирайло: экслибрис изображает окно, на первом плане - листы бумаги, перо и кисть, а за ним - в бешеном галопе мчатся таинственные всадники, вырисовываются облака причудливых очертаний на фоне неба... Это окно в другой, фантастический, неведомый мир. Экслибрис Замирайло - само движение и бурная экспрессия. И можно только удивляться, как глубоко и точно сумел Митрохин отразить в этой графической миниатюре характер творчества Замирайло, неудержимый полет его фантазии, волнующий мир его романтических образов.
Об этой особенности книжного знака быть характеристикой владельца хорошо сказал в "Сонете экслибрису" все тот же П. Н. Берков:
В тебе заключена таинственная сила,
Художник-чародей владельца дух постиг
И памятник ему навек в тебе воздвиг,
Имея лишь в руках перо, иглу, чернила.
Здесь, правда, следует оказать, что в XX веке художник-экслибрисист "оснащен" гораздо лучше: в его руках, помимо пера, чернил, иглы, есть и резец, и штихель, и рулетка. Ибо гравюра на дереве, линолеуме, целлулоиде, металле - это далеко не полный перечень способов, которыми выполняется экслибрис. И это очень расширяет его возможности. Каждый из способов имеет свои художественные особенности, специфические приемы, но роднит их все одно: так же как в гравюре резцом, в основе их лежит печатная форма - доска, с которой делается оттиск.
Блестящим мастером гравюры на дереве был А. И. Кравченко. Его книжные знаки, показанные на выставке в 1922 году, принесли ему заслуженную славу. Это превосходные по мастерству маленькие новеллы, в которых индивидуальность и характер людей раскрываются образно.
Полон поэзии и глубокой лирики экслибрис Киры Дегтяр, прекрасный по своему композиционному построению, безупречный по рисунку, по умелому использованию контрастов белых и черных пятен. Можно только поражаться виртуозному мастерству художника, который на крохотной доске умеет рассказать так много, умеет передать и мерцание свечи, и лунный свет, и глубокую тишину прекрасной летней ночи... Как зримые маленькие рассказы воспринимаются книжные знаки, созданные для искусствоведа А. А. Сидорова и исследователя древнерусского искусства А. И. Анисимова. В них, как в линзе, сфокусировались и личность художника, и характер владельца, и время, в которое они живут, - оно всегда незримо присутствует во всех подлинных произведениях искусства.
Великолепно подобраны в коллекции Б. А. Вилинбахова и книжные знаки, выполненные В. А. Фаворским. Творчество Фаворского - веха в развитии искусства советской гравюры, это "человек-школа", из недр которой вышли лучшие мастера советской графики.
Экслибрисы В. А. Фаворского, выполненные в гравюре на дереве, превосходны по композиции. Лишенные четырехгранной рамки, они великолепно держатся на книжной странице, являясь ее закономерным и логическим завершением. Под резцом Фаворского маленькие деревянные доски превращаются в совершенные по форме монументальные композиции.
Превосходен книжный знак, исполненный для историка Е. Н. Кушевой. Экслибрис очень образно символизирует профессию владельца: он изображает женскую фигурку, склонившуюся над книгой, а фоном для нее служат контуры воинов-кочевников и скачущих лошадей.
Экслибрисы Фаворского - настоящие шедевры графического искусства. Вообще советское время принесло искусству книжного знака много нового. Прежде всего, книга стала достоянием самых широких народных масс. Ведь теперь трудно найти семью, в которой бы не было своей, пусть маленькой, библиотеки. А любовь к книге влечет за собой интерес к экслибрису. Правда, не все периоды в истории советского экслибриса были одинаково плодотворными. Так, в 1920-1930-е годы наблюдалось необыкновенное оживление коллекционирования. В эти годы на книжный рынок попадает огромное количество старых книг с экслибрисами из частных библиотек. Над книжным знаком работает плеяда талантливых художников-графиков. Экслибрис привлекает к себе внимание историков искусства, библиофилов.
В 1922 году создается Ленинградское общество экслибрисистов. Вот на одном заседании этого общества Б. А. Вилинбахов - в это время молодой офицер, - по его собственным словам, "нашел себя как коллекционер". Было это в 1931 году. Собиратель экслибриса и владелец большой коллекции В. С. Савонько делал доклад о книжном знаке, который вызвал живейший интерес Б. А. Вилинбахова. Почувствовав неограниченные возможности в этой сфере коллекционирования, Вилинбахов с присущей ему целеустремленностью отдается новому и на этот раз последнему увлечению - собиранию экслибрисов. Он собирает и изучает литературу об экслибрисах, разыскивает в лавках у букинистов старые издания, изучает частные и государственные библиотеки, переписывается с художниками-экслибрисистами и коллекционерами. Одновременно с этим он начинает изучать и описывать свою, в то время еще совсем небольшую коллекцию. Энтузиазм Вилинбахова заражал людей, с которыми он соприкасался. Так, в 1932 году в сферу своих интересов он вовлек Е. А. Розенбладта, ставшего в дальнейшем одним из самых крупных собирателей экслибрисов в Советском Союзе. (В настоящее время коллекция Е. А. Розенбладта находится в библиотеке Академии наук, куда она поступила после его смерти.)
К началу Великой Отечественной войны в собрании Б. А. Вилинбахова было всего 7000 знаков. 1940-е годы в истории экслибриса были гораздо менее плодотворными, чем предыдущее десятилетие.
Б. А. Вилинбахов в 1941 году вместе с военным училищем, в котором он преподавал, уезжает в Башкирию, куда увозит с собой только небольшую часть своей коллекции - два самых любимых раздела: гербовый знак и знак военных библиотек. Вся основная часть его собрания осталась в осажденном Ленинграде. К счастью, эта часть его коллекции каким-то чудом уцелела. После войны Вилинбахов с таким же увлечением и любовью продолжает начатое им дело.
В 1950-1960-е годы большое распространение получает коллекционирование, новые талантливые художники начинают работать в области книжного знака. И во многом это оживление было обязано деятельности Б. А. Вилинбахова, которая именно в этот период получает огромный размах. С 1950 года Вилинбахов - бессменный ученый секретарь секции коллекционеров при Доме ученых, он инициатор и организатор огромного количества выставок книжного знака. Творчески используя свою коллекцию экслибрисов, он систематически выступает с докладами ("Петербург- Ленинград на книжных знаках", "Книжные знаки В. В. Воинова" и др.), пишет об экслибрисе статьи, работает над "Указателем книжных знаков военных библиотек", который является уникальным трудом на эту тему. Работал Б. А. Вилинбахов в самом тесном контакте с художниками, со многими из них он состоял в многолетней переписке и дружбе.
Для библиотеки Б. А. Вилинбахова и его семьи многие советские художники делали книжные знаки. Их подобралась целая коллекция. В ней работы Е. Голяховского, Г. Моотсе, И. Калиты и многих других художников. Вообще советский экслибрис в собрании Б. А. Вилинбахова представлен исчерпывающе полно, как правило, в лучших авторских оттисках. По этому собранию можно изучать и творчество крупнейших советских художников экслибриса, и общие вопросы развития советского книжного знака, и экслибрисы собирателей в отдельных союзных республиках. Например, богатейший материал собран у Б. А. Вилинбахова по экслибрисам Прибалтики, прекрасно представлено творчество художника-любителя И. Юхансоо, столяра из поселка Вихтра в Эстонии. Его творчество - ярчайший пример того, как глубоко и органично вошла книга в жизнь и быт народа за последние годы, как вырос его культурный уровень. И. Юхансоо выполнил более двухсот книжных знаков для библиотек своих односельчан, интересы и увлечения которых он хорошо знает. Б. А. Вилинбахов с большим вниманием относился к экслибрисам художников-непрофессионалов и так же тщательно и любовно их собирал. В его коллекции представлены и работы офицера в отставке Б. М. Богданова, и инженера Н. Б. Горцева, и техника В. Г. Шапиля и многих других энтузиастов и пропагандистов книжного знака.
Коллекция Б. А. Вилинбахова за последние годы выросла почти в три раза и достигла внушительной цифры - 35000 знаков! До последних дней своей жизни Б. А. Вилинбахов пополнял ее. Умер он в декабре 1969 года.
Когда знакомишься с этим замечательным собранием русского книжного знака, невольно думаешь о том, сколько сил, энергии, кропотливого труда затрачено на ее создание. Думаешь о том, какие неисчерпаемые возможности скрыты в человеке, страстно увлеченном, влюбленном в свое дело. И каким глубоким содержанием должна быть наполнена его жизнь.
Этот очерк о книжном знаке в коллекции Вилинбахова хочется закончить словами самого Бориса Афанасьевича: "Если бы мне суждено было жить еще раз, то я хотел бы опять быть коллекционером".


Источник:       Коллекция служит людям. Составитель В. А. Кандыбко. Лениздат, 1973.

в начало

© Идея и подбор материала - Нелепец Виктор Васильевич
©Дизайн, программирование и техническая поддержка - Нелепец Андрей Викторович
Дата создания - Февраль 2002 года.

Rambler's Top100