Музей экслибриса - на заглавную, Exlibris Museum

Exlibris - "из книг"

 
Музей экслибриса
О музее


Категории экслибрисов
по автору
по теме

 
 Информация
литература
книжная графика
издательские марки

 

 

Белокрыс М.

ЭКСЛИБРИС РАССКАЗАЛ...

Однажды в Кяхте, старинном сибирском, некогда гремевшем на всю Россию приграничном городке, автору этих строк попалось в руки несколько старых изданий. Это оказались в основном учебники начала XX в., устаревшие, не представляющие для книголюба никакого интереса. Но была среди них тонкая книжица в зеленоватом полукожаном переплете - "Зоологический учебник для гимназии", изданный в 1853 г., привлекший к себе внимание тем, что снабжен был двумя экслибрисами.
Один из них - синего цвета, шрифтовой, оттиснутый на форзаце мастичным штемпелем - указывал на принадлежность томика библиотеке Троицкосавского уездного училища. Экслибрисы некогда богатой библиотеки одного из старейших училищ Восточной Сибири встречаются на книгах XIX в. довольно часто. Все экслибрисы объединяет одно - это чисто шрифтовые знаки, лишенные намека на художественность. Другой экслибрис был гравирован, отпечатан типографским способом и, как то положено, аккуратно наклеен в левом верхнем углу оборотной стороны обложки. Он выгодно отличался от первого: в прямоугольной рамке, заштрихованной продольными темными линиями, с декоративным обрамлением по бокам, стояли число, месяц, год - вероятно, дата основания библиотеки и ее название, скрытое, как показалось, за инициалами Н. П. Б. Было очевидно, что это книжный знак какой-то публичной библиотеки, иначе зачем же владельцу держать в ней учебник для гимназий, да еще наклеивать на него экслибрисы. Дата открытия библиотеки читалась почти без затруднений - 16 февраля 1858 г., а расшифровка инициалов напрашивалась сама собой - Нерчинская публичная библиотека.
Однако предположение о том, что "прописка" экслибриса - Нерчинск, оказалось ложным - в те годы в Нерчинске частной публичной библиотеки не было, и это чуть не завело поиски в тупик. Ряд признаков говорил о том, что экслибрис - сибирского происхождения, но в середине XIX в. города на Н., который мог бы открыть библиотеку, в Сибири не было. Тайна инициалов книжного знака раскрылась неожиданно и легко - на одной из страниц книги сделана четкая карандашная запись: "Курс 3-го класса Иркуц(кой) Губернск(ой) Гимнази(и)" (буквы, взятые в скобки, попали при переплете книги под обрез). Заглавная буква "И" в слове "Иркутской" по написанию была похожа на современную заглавную "Н". Учебники палеографии подтвердили - да, в середине прошлого столетия букву "И" писали наподобие современного "Н". Тщательное исследование экслибриса окончательно развеяло все сомнения - правильным будет читать не Н. П. Б., а И. П. Б. Точная расшифровка инициалов дала верное направление поискам.
Действительно, 15 февраля 1858 г. в губернском городе Иркутске видным представителем передовой местной интеллигенции М. П. Шестуновым была открыта частная публичная библиотека, которая официально вначале относилась к торговой фирме купца С. Д. Протопопова. Помещалась она в доме ее организатора на Медведниковой улице, затем, в июне, была переведена на главную улицу города Большую в дом купца Титова, и здесь поступила в полное распоряжение Шестунова, видного прогрессивного деятеля. Не чуждый литературных интересов, он поместил в "Иркутских губернских ведомостях" (1857, № 29) статью "Мысли об устройстве в Иркутске публичной библиотеки", в которой высказал свои взгляды на состояние современной общественной жизни и литературы в России. В статье Шестунов развивал смелую мысль о том, что книга способствует не только просвещению всех классов общества, но и "достижению равенства через образование".
В 1859-1860 гг. Шестунов принимал активное участие в организации и работе первой частной сибирской газеты "Амур". В 1873 г. им выпущен в свет "Первый Восточно-Сибирский календарь на 1874 год" (В газете "Амур" Шестунов вел отдел общего внутреннего обозрения и управлял конторой издания, которая располагалась в помещении библиотеки). Член Военно-Сибирского отделения Русского географического общества, Шестунов интересовался фольклором, записывая народные песни, легенды и предания. Надо полагать, что значительное воздействие на становление идейно-политических воззрений Шестунова оказали декабристы. С многими из них он был знаком лично, с некоторыми, например с Д. И. Завалишиным, состоял в дружеской переписке. Очевидны и тесные связи Шестунова с петрашевцами, в частности с самим М. В. Буташевичем-Петрашевским, Н. А. Спешневым и Ф. Н. Львовым, поселившимися после того, как отбыли срок каторги, в Иркутске. Вместе с ними он сотрудничал в "Иркутских ведомостях" и газете "Амур". Петрашевцы несомненно активно влияли на формирование передового направления шестуновской библиотеки.
По данным "Иркутской летописи" Н. С. Романова, ко дню открытия библиотека состояла, примерно, из 926 названий книг, а к октябрю в ней было уже около 1295 названий (4064 книги и брошюры). Журналов библиотека выписывала 28 экземпляров 22 названий. Если учесть, что Иркутская губернская библиотека, созданная еще в 70-х гг. XVIII в., имела к 1860 г. всего лишь 958 названий книг, а Иркутская городская публичная библиотека в 1864 г. состояла всего лишь из 760 названий в 1212 томах (без периодических изданий), то следует признать книжный фонд шестуновской библиотеки весьма значительным. При подборе литературы для библиотеки акцент был сделан на книги по различным областям знания. Среди периодических изданий были журналы "Современник" и "Отечественные записки". Все это вполне соответствовало просветительским целям созданной библиотеки.
Значительный интерес вызывает сообщение Романова о приобретении Шестуновым для своего собрания большого числа книг из коллекции известного русского издателя, книгопродавца и библиографа А. Ф. Смирдина.
Невысокая плата за пользование библиотекой лишний раз говорит нам о том, что, открывая ее, Шестунов руководствовался не коммерческими, а просветительскими соображениями.
Начинание Шестунова встретило горячее одобрение и поддержку со стороны местных жителей. Библиотека быстро стала популярной, принимая в некоторые дни до 120 посетителей, чем никак не могла похвастаться губернская публичная библиотека, имевшая всего около полусотни читателей, из которых годовыми подписчиками было восемь человек. Особым спросом у иркутян пользовалась литература по родному краю. В октябре 1859 г. Шестунов обращается ко всем издателям и редакторам русских периодических изданий с просьбой выслать в адрес библиотеки отдельные оттиски статей по Восточной Сибири. Это свидетельствовало не только о возросшем у сибиряков интересе к краеведению, но и об ограниченных денежных ресурсах библиотеки, не позволявших выписывать все нужные издания.
О библиотеке как чрезвычайно отрадном явлении в культурной жизни Иркутска писали в своих мемуарах путешественники, писатели, ссыльнопоселенцы. Но в канцелярии генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева-Амурского на этот счет придерживались иного мнения. Очень беспокоило "власть предержащих" то обстоятельство, что библиотека стала своеобразным клубом для людей "свободного" направления мыслей. В письме декабристу Завалишину от 5 апреля 1860 г. Шестунов писал: "Почти под надзором полиции находится моя библиотека, как сборище демократов". Летом 1860 г., найдя удобный повод, начальство вовсе закрыло библиотеку.
В воспоминаниях Б. А. Милютина, служившего в те годы чиновником особых поручений при генерал-губернаторе, человека во всех отношениях благонадежного и близкого к Муравьеву, имеются строки, как нельзя лучше иллюстрирующие истинные причины закрытия библиотеки. "Надо знать, - пишет он, - что в те времена в Иркутске существовала частная библиотека, которая, по вечерам, заменяла для известных лиц клуб. В этот клуб собирались так называемые интеллигентные лица, которые почему бы то ни было имели зубок против администрации, а подобных лиц было в то время не мало. К этому клубу примыкали вновь прибывающие, не имеющие знакомств в городе, чающие места. Первоприсутствующим в клубе был, конечно, Петрашевский, тип агитатора..."
Характеристика, данная Милютиным библиотеке, исчерпывающая. Далеко не случайно называет он и фамилию ранее приговоренного за "противуправительственную" деятельность к смертной казни, а затем помилованного и сосланного в Сибирь М. В. Буташевича-Петрашевского, находившегося в те годы в Иркутске под неусыпным полицейским надзором. Яркая, сильная личность блестяще образованного Петрашевского, возглавлявшего тех, кто оппозиционно настроен к деятельности администрации Муравьева, и была одним из магнитов, притягивавшим в библиотеку людей радикальных взглядов. Нередко захаживали к Шестунову и петрашевцы Н. А. Спешнев, Ф. Н. Львов.
"Не дреманное" жандармское око безусловно не могло мириться с тем, что "вновь прибывающие, не имеющие знакомств" (читай - политические ссыльные), имели возможность регулярно собираться и свободно обсуждать различные "запретные" вопросы. Официальным поводом к закрытию библиотеки явились последствия нашумевшей, трагически окончившейся ссоры двух чиновников Главного управления Восточной Сибири. Один из чиновников, по фамилии Беклемишев, фаворит и, кажется, родственник генерал-губернатора, вызвал на дуэль за пощечину Неклюдова, принадлежавшего к оппозиционной части иркутского общества, и смертельно ранил его. Иркутяне считали, что это была не дуэль, а заранее подготовленное убийство. Масла в огонь подлила обличительная статья литератора М. В. Загоскина, напечатанная в "Иркутских ведомостях". Иркутское общество было возбуждено. Штаб-квартирой недовольных была, конечно, библиотека Шестунова. Значительную роль в событиях сыграл и Петрашевский. Он, воспользовавшись отсутствием Муравьева, добился у начальства разрешения отпечатать в типографии повестки о похоронах, что было делом дотоле неслыханным, и приготовил гневную надгробную речь, в которой называл истинных виновников трагедии. Похороны Неклюдова вылились в бурную демонстрацию протеста против самодурства всего российского чиновничьего аппарата. "Целый город,- свидетельствует Милютин,- шел за гробом. Власти было показались, но предпочли ретироваться. И над могилой раздалась речь того же Петрашевского". Все эти события произвели на начальство "удручающее впечатление по милости Петрашевского, который своими воззваниями и речью на могиле возбудил все слои общества и поднял их на ноги".
Вскоре все явные и тайные подробности дуэли стали известны доктору Н. А. Белоголовому, бывшему в то время за границей. Всецело находясь на стороне противников администрации Муравьева, Белоголовый решил предать историю огласке. И вот во втором номере "Под суд" (приложение к "Колоколу"), вышедшем 15 ноября 1859 г., Герцен публикует его разоблачительную статью "Убийство Неклюдова в Иркутске", в которой все вещи были названы своими именами.
Трагические события, развернувшиеся в далеком сибирском городе, стали известны русской общественности. Отголоски иркутской истории попали и на страницы легальной российской прессы. Так, в газете "Искра" была помещена карикатура без подписи, изображавшая полицейских, которые подглядывали в подзорную трубу за двумя дуэлянтами, - прозрачный намек на то, что иркутские блюстители порядка, великолепно осведомленные о дуэли, ничего не сделали для того, чтобы ее предотвратить.
Корреспонденция Белоголового, появившаяся анонимно, произвела в Сибири, где читали почти все герценовские издания, доставляемые через Кяхту, впечатление разорвавшейся бомбы. В лагере приверженцев генерал-губернатора на нее прореагировали скрежетом зубовным, пожелав найти виновника столь неприятного разоблачения. Позднее, с помощью М. А. Бакунина, только что перемещенного в Иркутск на поселение и не успевшего разобраться в существе конфликта, Муравьеву удалось напечатать в "Колоколе" опровержение. Но уже сам факт, что всесильный Муравьев добивается опровержения в далеко не официальном органе, - яркое свидетельство того, насколько прислушивались в то время к набатным ударам "Колокола", боясь попасть на его бичующие страницы.
Наделенный всеми атрибутами диктаторской власти, "владыка" Восточной Сибири Муравьев поспешил расправиться с неугодными ему лицами. М. В. Загоскину за статью в "Иркутских ведомостях" был сделан выговор, Петрашевский без всяких предупреждений выслан в Енисейскую губернию, библиотека Шестунова закрыта, а сам он арестован и в административном порядке отправлен за Байкал. Стремясь изгладить у иркутян память о библиотеке и связанных с нею событиях, местное начальство, с личного одобрения Муравьева, в декабре 1860 г. срочно приступило к организации городской общественной (читай контролируемой) публичной библиотеки.
Как же попала книга из библиотеки Шестунова в Кяхту и какова судьба всего его собрания?
После закрытия библиотеки владелец ее вынужден был, в августе 1860 г., опубликовать в "Иркутских ведомостях" объявление о продаже 2000 названий книг и журналов. Большую часть книг и приобрело кяхтинское купечество для библиотеки Троицкосавского уездного училища, меньшая же часть была куплена прогрессивным общественным деятелем В. И. Вагиным, открывшим в начале 1862 г., вместе с вернувшимся из ссылки Шестуновым, новую частную публичную библиотеку. Но и последняя просуществовала недолго. В мае 1866 г. библиотека была взята властями в "аренду", а по сути дела закрыта. Книги библиотеки были влиты в фонды городской общественной библиотеки и вместе с ними погибли в огне знаменитого иркутского пожара 1879 г. Именно поэтому экслибрис частной публичной библиотеки Шестунова сохранился лишь на книгах, попавших в Кяхту. И по сей день немало изданий, помеченных "визитной карточкой" погибшей библиотеки, стоит на полках богатого книжными редкостями собрания тамошнего краеведческого музея.
Вот как много открыл нам скромный книжный знак...
Улан-Уде

Источник:       Альманах библиофила. Вып.4. Изд "Книга", 1977

в начало

© Идея и подбор материала - Нелепец Виктор Васильевич
©Дизайн, программирование и техническая поддержка - Нелепец Андрей Викторович
Дата создания - Февраль 2002 года.

Rambler's Top100